4

Эксперт: «Россия не должна присоединяться к «климатическим терпилам»

176
8 минут

Эксперт

Руководитель Центра экологии и развития Института Европы РАН
В первом квартале 2019 года ожидается решение России по вопросу ратификации подписанного ею в апреле 2016 года Парижского соглашения в рамках Рамочной конвенции ООН об изменении климата, регулирующего меры по снижению углекислого газа в атмосфере с 2020 года. В преддверии этого в российском обществе разгораются дискуссии: так ли уж нужно подобное соглашение нашей стране и как оно отразится на национальной экономике. Наибольшие споры вызывает перспектива введения так называемого «углеродного налога».

Посмотрим, как введение углеродного налога может сказаться на экономике России и бизнесе российских компаний. Ставка в $15 за тонну СО2-эквивалента для России — это ежегодные платежи в $31,5 млрд (см. «Углеродный налог»), или около 2 трлн рублей; в $35 — соответственно $73,5 млрд, или 4,4 трлн рублей в год. Сказать, что такая нагрузка для нашей экономики велика, — это ничего не сказать. Она просто непомерна.

Например, для ПАО «Газпром» платежи составят $1,5–3,5 млрд в год. Для флагманов энергетики «Интер РАО ЕЭС» и «Газпром Энергохолдинга» — $1,1–2,6 млрд в год. Сопоставимая нагрузка ляжет на «Роснефть», «ЛУКОЙЛ» и других лидеров нефтяной отрасли. Но это — далеко не предел.

Потери могут многократно вырасти, если сторонникам идеи налога удастся включить его в процессе детализации Парижского соглашения. На полях Марракешской конференции ООН (ноябрь 2016) уже высказывались предложения о ставках налога в $300-500 за тонну СО2-эквивалента, которые обосновывались тем ущербом, который глобальное потепление наносит Земле и человечеству (надо сказать, на основе совершенно произвольных оценок). Тем самым риски убытков России возрастают до $700 млрд — $1 трлн в год.

Конечно, до крайности далеко, но углеродный налог (по любой ставке) опасен не только своими размерами, но и косвенными эффектами. Одним из таких эффектов станет развал международного бизнеса российского ТЭК. Введение налога даст огромную фору проектам возобновляемой энергии (ВИЭ), что станет резким толчком к ускорению развития этого сектора, пока еще постепенно и точечно выходящего на уровень прибыльности.

Этот новый канал субсидирования ВИЭ позволит в Европе и Азии перейти к массовой замене газовых ТЭЦ на ВИЭ и к ускоренному замещению других видов углеводородного топлива.
Нет нужды говорить, как это скажется на экспортных доходах гигантов российского ТЭК — «Газпрома», «ЛУКОЙЛа», «Роснефти», «СУЭКа», «Интер РАО». Наполовину зависимый от экспорта энергоносителей госбюджет тоже получит мощнейший удар.

Неизбежны для России и геополитические потери по линии транспортных мегапроектов Северный поток — 2», «Сила Сибири», «Турецкий поток», проекта экспорта электроэнергии в Японию и др. Хочу отметить, что достаточно лишь перспективы реального введения углеродного налога, чтобы существенно снизить интерес к этим проектам наших европейских и азиатских партнеров.

Далее застой в отраслях отечественного ТЭК, которые явно не успеют адаптироваться к новым реалиям, вызовет дестабилизацию социальной обстановки в стране. Только угледобывающие предприятия являются градообразующими для 31 моногорода общей численностью 1,5 млн человек, не говоря уже о занятых в смежных сферах экономики. Не стоит забывать и о том, что на уголь приходится около 40% грузооборота России, это основа бизнеса РЖД.

Неслучайно по поводу углеродного налога одним из первых забил тревогу Аман Тулеев, руководивший Кузбассом, крупнейшим угледобывающим регионом страны. Солидарную с ним позицию высказывают руководители РСПП и некоторые представители экспертного сообщества, которые призывают не только оценить риски для российской экономики, но и проанализировать отношение к этой идее других стран и уже полученный некоторыми из них опыт.

Что финансируем?

КвотыСО2.jpgДругой интересный вопрос в отношении идеи углеродного налога: а куда пойдут деньги? Деньги, прямо скажем, немалые. При ставках в $15–35 за тонну в глобальном масштабе потенциальные поступления составят от $600 млрд до $1,4 трлн в год.

Провозглашено, что использовать их собираются для финансирования проектов по климатической тематике, создав для этого специальный фонд. Кто будет оператором фонда? Очевидный ответ — Всемирный банк, управляющий остальными «климатическими» фондами, действующими под эгидой ООН.

Эта миссия, согласно правилам, действующим для международных агентств — исполнителей проектов, принесет банку законный доход в размере не менее 10% от объема управляемых средств, то есть $60–140 млрд в год.

С этой точки зрения введение углеродного налога — настоящий клондайк. К тому же Парижское соглашение, в отличие от Киотского протокола, — документ бессрочный, временными рамками не ограниченный. И это объясняет беспрецедентную активность, развитую банком.

Рамки этой активности заданы, прежде всего, такой структурой, как Коалиция лидеров углеродной цены (Carbon Pricing Leadership Coalition). Запущенная в декабре 2015 года на полях Парижской конференции ООН по климату, Коалиция ставит целью покрыть углеродным ценообразованием до 25% глобальных выбросов к 2020 году.

Функции секретариата Коалиции выполняет, разумеется, Всемирный банк Другой структурой, рассчитанной на поддержку налога, является Глобальное партнерство по сокращению сжигания газа (GGFR), созданное тем же Всемирным банком. Смысл партнерства — постановка под контроль выбросов попутных нефтяных газов нефтяными компаниями, прежде всего в России, азиатских и африканских странах. За немалую ежегодную плату нефтяным компаниям предлагается космический мониторинг их усилий по сокращению сжигания попутного газа. Оценка объемов производится по разработанной Национальным управлением океанических и атмосферных исследований США методике с помощью спутника, снабженного специальными датчиками, который был запущен в 2012 году. (Кстати сказать, точность измерений, проводимых таким образом, является немалой проблемой: по данным инструментальных проверок на ряде объектов в Западной Сибири, завышение выбросов американским спутниковым мониторингом составило до 30–50%...)

Кому достанутся сами средства, собранные посредством налога? В Парижском соглашении говорится о борьбе с потеплением и о борьбе с бедностью, что называется, «в одном флаконе». А опыт подсказывает, что последнее слишком часто превращается в десятый «роллс-ройс» или тридцатый «феррари» для какого-нибудь племенного вождя какой-нибудь бедной страны.

Так что очередной мировой побор под благородным предлогом станет очередной черной дырой для огромных денег. Кроме того, располагая такими гигантскими средствами, Всемирный банк получит невиданные возможности субсидировать отдельные развивающиеся страны и режимы, корректируя их политику в выгодном Соединенным Штатам направлении.

Желаете платить? В очередь!

160462_700x499 (2).jpgТеперь давайте посмотрим, бизнес каких именно стран может стать плательщиком углеродного налога на фоне нынешней геополитической картины. Штаты платить не хотят и не будут: Трамп давно заявил о выходе из Парижского соглашения и жестко высказался против углеродного налога как инструмента разорения американских семей.

Кабинет Трампа понимает, что надежно хеджировать экономику Америки от рисков его введения можно, лишь обрушив всю конструкцию глобальных климатических соглашений. Причем не только конкретных. Речь идет о неприятии всей гипотезы антропогенной природы глобального потепления.  

Главных сторонников этой гипотезы — Межправительственную группу экспертов по изменению климата (МГЭИК) — в предвыборной платформе Республиканской партии именуют политическим механизмом, далеким от научной объективности, отказ от повестки дня как Киотского протокола, так и Парижского соглашения объявляется партийной позицией.

В «Республиканской Платформе — 2016» записано: «Мы выступаем против любого углеродного налога. Он может вызвать увеличение цен на энергию выше разумного, ударяя, прежде всего, по семьям, которые и так бьются изо всех сил, чтобы оплатить свои счета». Республиканцы заявляют: «Изменение климата далеко от того, чтобы стать главным вопросом национальной безопасности. Это победа экстремизма над здравым смыслом». В чей огород пущены камни — понятно каждому, кто помнит, что именно Барак Обама в 2015 году объявил изменение климата главной угрозой для США. Закономерным итогом этой позиции стал объявленный 1 июня 2017 года Трампом выход США из Парижского соглашения, что, по его словам, соответствует политике «Америка превыше всего». Этот шаг ожидаемо вызвал ураган критики в Штатах и за их пределами, но цель достигнута: реальный сектор экономики США теперь надежно защищен от рисков, связанных с углеродным налогом. Во всяком случае, пока в Белом доме не сменился хозяин.

Китай, даже при всех своих экологических проблемах и климатической риторике, платить тоже не станет. С собственными проблемами эта страна всегда стремится справляться cамостоятельно. А давать деньги «третьему миру» Пекин считает правильным только «из своих рук» и под конкретные задачи доступа к ресурсам. Остаются вечный климатический «терпила» Евросоюз, пожалуй, Япония и, разумеется, Россия, которая (или отдельные люди в которой) в последнее время стала почему-то главным лоббистом углеродной цены (налога). МПР РФ уже озвучивало углеродный налог в качестве перспективного направления российской климатической политики.

Лоббисты налога непосредственно осуществляют его продвижение Россией на переговорах по Парижскому соглашению силами своих представителей, включенных в состав российской делегации. Причем появление такой позиции в российских предложениях совпало по времени с обозначившейся перспективой появления Трампа в Белом доме. Видимо, структуры, связанные с реальным контролем над США, начавшие выдвигать налог, решили «пропустить волну», связанную с приходом к власти Дональда Трампа, и использовать Россию в качестве тарана, пробивающего углеродному налогу путь в конструкцию Соглашения.

Продвигая от имени России углеродный налог в формат Парижского соглашения, лоббисты налога рассчитывают на особенность российского законодательства: в нем предусмотрен примат международных норм. То есть в случае ратификации Парижского соглашения Россией его выполнение станет обязательным и никакие попытки блокировать действие Соглашения (включая налог) на национальном уровне не помогут.

Поэтому российскому ТЭК не стоит уповать на Трампа и надеяться, что вся тема углеродного налога из-за его озвученной позиции рассосется сама, как это делают лидеры отечественной нефтяной отрасли, до сих пор проявляющие пассивность в данном вопросе.
  • Комментарии
Загрузка комментариев...