Виктор Чурашев: «Экономические резоны сильнее политических»

235
6 минут

Эксперт

Ведущий научный сотрудник Института экономики и организации промышленного производства СО РАН
Попытки ограничить нормативно-законодательными мерами рост традиционной генерации не принесли желаемых результатов. По мнению ведущего научного сотрудника Института экономики и организации промышленного производства СО РАН Виктора Чурашева, в тридцатилетней перспективе мир не сможет снизить зависимость от ископаемых видов топлива.

«В начале XX века уголь был ключевым источником энергии в мире и вплоть до 1940 г. обеспечивал около 60 % всего энергопотребления. С началом активного использования нефти, газа, а позже и атомной энергии доля угля стала сокращаться (до 24% к началу 1970-х гг.). Однако затем потребность в твердом топливе вновь стала расти. Около 90% этого роста пришлось на Азиатско‑Тихоокеанский регион, и в первую очередь на Китай и Индию.

По состоянию на 2015 г. уголь обеспечивал 29% мирового энергопотребления, при этом угольная энергетика вырабатывала порядка 40% всего электричества в мире. Тепловые станции на угле в США и Германии производили около половины всей электроэнергии, а в Индии, Китае и Австралии – их доля достигла уже 70%. Предпочтение угольной генерации (а не газовой) было отдано в силу рыночных обстоятельств, а не каких-то особых перспектив. Цены на газ были высокими, на уголь – низкими.

Так в 2008 г. Евросоюз принял решение об ограничении выбросов новых угольных ТЭС мощностью свыше 300 МВт. Но с 2012 г. по 2015 г. в европейских странах было введено более 11 ГВт угольной генерации – почти в шесть раз больше, чем количество введённых газовых мощностей. Происходило это главным образом из-за изменений цен на энергоресурсы в Европе: цены на уголь в среднем снизились почти на 40%, в то время как цены на газ, напротив, возросли более чем на 20%.

Хотя в Евросоюзе есть общее понимание необходимости снижения уровня выброса вредных веществ в атмосферу, страны ЕС неоднородны в своём отношении к угольной генерации. Ряд стран уже объявил о закрытии станций, не оснащенных системами улавливания и хранения углерода. С другой стороны, некоторые страны Евросоюза, формально разделяя стремление к более экологически чистой энергетике, движутся в этом направлении существенно более медленными темпами.

Наиболее зависима от угля среди стран ЕС - Польша. Доля твердого топлива в производстве электроэнергии здесь составляет 86%. В документе, посвященном «Энергетической политике Польши-2050», отмечается, что к 2030 г. будут выведены из эксплуатации 12 ГВт старых мощностей, с другой стороны, планируется модернизировать либо построить энергоблоки угольных ТЭС общей мощностью 11,9 ГВт, что фактически компенсирует выбытие устаревших. Таким образом очевидно, что Польша не спешит отказываться от дешёвого и доступного сырья для производства электроэнергии и не предпринимает конкретных шагов, направленных на снижение доли угля в энергетике.

В Германии в силу принятых политических решений об отказе использования атомной энергетики тяжелым бременем стало замещение выбывающих мощностей. Структура генерации электроэнергии в Германии более диверсифицирована, чем в Польше: на каменный и бурый уголь приходится суммарно около 40%, 29% всей генерации дают возобновляемые источники энергии (ВИЭ), 13% у АЭС и 12,4% у газовых ТЭС. Практика показала, что возобновляемая энергетика не смогла полностью компенсировать выводимые атомные мощности.

Альтернативная энергетика оказалась еще полностью не освоенной, а главное – очень дорогой по сравнению с традиционной. Расходы на ее субсидирование превысили 100 млрд. евро. Дальнейший переход на возобновляемые источники энергии плохо сочетался с политикой бюджетной экономии. Германия нашла выход в самом традиционном и самом дешевом энергоресурсе – угле. Несмотря на экологические недостатки, уголь был признан в качестве переходной технологии на пути от АЭС к альтернативной энергетике. В Германии уже строятся или проектируются 23 новые электростанции, работающих на угольном топливе, по оценкам Greenpeace, их мощность превысит 24 ГВт.

Таким образом, после кризиса 2008 г. экономические резоны оказались в Европе сильнее политических программ и целей. Помимо Польши и Германии стремление развивать угольную генерацию проявляли такие страны, как Турция, Сербия, Косово, Босния и Герцеговина. В этих странах, в отличие от Западной Европы, не так сильно негативное отношение к угольным электростанциям.

Тем не менее в 2015 г. наступил переломный момент, когда доля угля в мировой энергетике вновь начала сокращаться. Согласно прогнозу Международного энергетического агентства, эта динамика снижения будет достаточно устойчивой на протяжении следующих 30 лет. На это влияет сразу несколько факторов, ключевые из которых:

— замедление роста или снижение энергопотребления;
— активное развитие использования газа, ВИЭ и атомной энергетики;
— климатическая политика и стремление к переходу на более экологически чистые топлива.

2050-й год

1527505678.jpg

Отсутствие в мировой энергетике каких-либо «катастрофических» изменений и «нескачкообразное» поведение основных параметров делает возможным их прогнозирование. Специалистами признается, что до 2050 г. не будут сделаны никакие фундаментальные открытия в области энергетики. Это предположение обосновывается отсутствием серьезных исследований в этой области и реальных заказов на них, а также трудностями, с которыми сталкивается экономика наиболее развитых государств (США, ЕС).

В связи с этим в тридцатилетней перспективе не ожидается радикальных изменений глобальной топливной корзины — мир по-прежнему не готов снизить зависимость от ископаемых видов топлива. Углеводороды сохранят безусловное доминирование в топливной корзине — их доля к 2050 г. будет составлять около 50%, т.е. почти на нынешнем уровне.

При этом в структуре производства электроэнергии сохранятся региональные отличия: развитые страны будут ориентироваться на ВИЭ, а развивающиеся страны будут по-прежнему в значительной степени зависеть от угля (со всеми экологическими последствиями), невзирая на высокие темпы роста возобновляемой, атомной и газовой генерации.
В результате даже с учетом успешной реализации Парижского соглашения и растущей озабоченности потребителей и правительств экологическими проблемами, лидирующую роль в мире к 2050 г. сохранит угольная генерация — на уровне 31–32 % от суммарной выработки. По данным Международного энергетического агентства в перспективе спрос на уголь будет расти лишь за счёт Индии и стран АСЕАН, в то время как на таких рынках как Европа, США и Китай, его потребление будет сокращаться.

Газ останется вторым крупнейшим по объемам ресурсом для электроэнергетики, а доля газовой генерации слегка вырастет к концу прогнозного периода (с 22 % в 2015 г. до 25–26 % к 2050 г.)

Практически на одном уровне останется доля гидроэнергетики (16-15 %) и атомной энергетики (11-12%). До 1-2% сократится доля нефтепродуктов. Сокращение доли традиционных энергетики будет компенсироваться ВИЭ, ее доля возрастет с 6% в 2015 до 13 % в 2050 г.

Что касается России, то в энергобалансе нашей страны доминирует газ - 52%. В генерации продолжается постепенное вытеснение угля газом и атомом: его доля в последние годы снизилась по стране с 27 до 24%, а в европейской части страны – с 19 до 16%.

На перспективу основой российской электроэнергетики останутся тепловые электростанции (около 62 % от общего производства электроэнергии в 2050 г.). Значительный абсолютный прирост производства электроэнергии обеспечат АЭС — на 26–51 % к 2050 г. По оценке специалистов, предпосылок к интенсивному развитию угольной генерации в России нет.

Существенного роста доли угольных ТЭС в топливном балансе страны ожидать не стоит, скорее всего, их роль в перспективе не изменится (останется примерно на уровне 25% в потреблении топлива на ТЭС). Угольные станции рационально строить в регионах Сибири и Дальнего Востока, что обуславливается относительной территориальной близостью источников добычи угля и его потребления.

В прогнозный период наиболее быстрыми темпами предполагается использование всех видов новых возобновляемых источников энергии, их доля в энергопотреблении вырастет с 1 % в 2015 г. до 4-6 % в 2050 г., но все равно они будут играть лишь локальную роль в энергетике России. Проблема – прежде всего в том, что такие источники «привязаны к месту» и не допускают «тиражирования».
  • Комментарии
Загрузка комментариев...